Затем Высокий Лорд развернул своего коня лицом к Ревлстону. Вытащив посох, он три раза взмахнул им над головой и вознес его к небу. Из его конца вырвалось голубое раскаленное пламя. И он крикнул, обращаясь к Колыбели:
— Эй, Ревлстон!
Все население Колыбели ответило единым могучим потрясающим долину криком:
— Эй!
Этот победный клич, исторгнутый тысячами гортаней, достиг гор: сам утренний воздух, казалось, задрожал от одобрения и приветствия. Несколько Ранихинов весело взбрыкнули. В ответ Кавинант сжал зубы, ощутив внезапный спазм в горле. Он чувствовал себя никчемным и недостойным этого зрелища.
Тротхолл развернул коня и пустил его в галоп под гору. Отряд быстро рассредоточился в порядке следования. Морэм указал Кавинанту на его место позади Тротхолла, впереди Вариоля и Тамаранты. Четверо Стражей Крови двигались по бокам от Лордов. Кваен, Тювор и Корик скакали впереди Тротхолла, а сзади следовали Биринайр и йомен. Широким подпрыгивающим шагом рядом с Морэмом и Кавинантом двигался Гигант, делавший это с такой легкостью, словно совершал подобные путешествия каждый день.
Итак, отряд, снаряженный на поиски Посоха Закона, покинул Колыбель Лордов на рассвете нового дня.
16
Граница крови
Следующие три дня Томас Кавинант провел в бесконечных мучениях, доставляемых ему верховой ездой. Сидеть на седле из тонкой кожи было все равно, что ехать вообще без седла; жесткий хребет Дьюри, казалось, вот-вот распилит его пополам. В коленях было такое ощущение, словно они вывернуты из суставов; бедра и икры болели и ныли от напряжения, и боль эта постепенно распространилась вверх по спине; шея тоже устала от неожиданных прыжков Дьюры, когда она преодолевала неровности ландшафта. Временами Кавинант удерживался на спине своей лошади лишь потому, что липкое седло клинго не давало ему упасть. А по ночам все мышцы так ужасно ныли, что он не мог уснуть без помощи «алмазного глотка».
В итоге он почти не видел окружающего пейзажа, не замечал ни погоды, ни настроения членов отряда. Он игнорировал или пресекал любую попытку увлечь его в разговор. Он был целиком поглощен своими болевыми ощущениями и страхом развалиться на две половины. И вновь ему пришлось признаться себе в самоубийственной природе своего сна, вызванного затмевающим сознание помрачением его разума.
Но напиток Гиганта и невероятное здоровье Страны действовали на него, невзирая на все его страдания. Плоть его постепенно приспосабливалась к жесткой спине Дьюры. И, сам того не сознавая, он все более совершенствовался как наездник. Он учился, как совершать движения вместе с лошадью вместо того, чтобы сопротивляться ей. Проснувшись после третьей ночи, он обнаружил, что физические страдания больше не доминируют над ним.
К этому времени отряд уже оставил позади возделанные поля вокруг Ревлстона и углубился в дикие степи. Однажды они разбили лагерь в центре сурового плато, и когда Кавинант получил возможность обращать внимание на пейзаж, то глазам его представилась скалистая и безрадостная местность.
Тем не менее сознание того, что он движется вперед, вновь дало ему иллюзию безопасности. Подобно многим другим вещем, Ревлстон был теперь позади. Когда к нему обратился Гигант, он нашел в себе силы ответить без раздражения.
Заметив это, Гигант сказал Морэму:
— Камень и Море, мой Лорд! Мне кажется, Томас Кавинант решил вернуться к жизни. Безусловно, это заслуга «алмазного глотка». Эй, Юр-лорд Кавинант, добро пожаловать в нашу компанию. Знаете ли вы, Лорд Морэм, что у Гигантов существует древняя легенда о войне, прекращенной «алмазным глотком»? Хотите послушать? Я могу рассказать ее за полдня.
— В самом деле? — усмехнулся Морэм. — Неужели на это потребуется всего лишь полдня, даже если ты будешь рассказывать на бегу, во время движения?
Преследующий Море от души расхохотался.
— Тогда я справился бы с этим к закату следующего дня. Это говорю я, Соленое Сердце Преследующий Море.
— Я слышал эту легенду, — сказал Великий Лорд Тротхолл. — Но рассказывавший ее заверил меня, что на самом деле причиной окончания войны был все же не «алмазный глоток». Эта заслуга принадлежит манере разговаривать Гигантов. Когда Гиганты перестали задавать вопросы о причинах войны, прошло уже столько времени, что соперники забыли ответ.
— Ах, Высокий Лорд, — вновь захохотал Преследующий Море. — Вы не так поняли. Это были Гиганты, которые пили «алмазный глоток».
Смех вырвался у слушающих воинов, и Тротхолл тоже улыбнулся, возвращаясь к своему коню. Вскоре отряд уже вновь был в пути, и Кавинант занял место рядом с Морэмом.
Теперь Кавинант начал прислушиваться к — звукам, производимым движущимся отрядом. Лорды и Стражи Крови почти всегда молчали, погрузившись в размышление, но топот копыт перекрывали ропот и обрывки песен, доносившихся со стороны воинов. Возглавляемые Квааном, они выглядели уверенными в себе и радостно оживленными, словно им не терпелось наконец применить в деле навыки, полученные за годы тренировок в учении Меча.
Некоторое время спустя Лорд Морэм удивил Кавинанта тем, что без всякого предисловия вдруг сказал:
— Юр-лорд, как вам известно, Совет задал вам не все вопросы, какие следовало бы задать. Могу ли я сделать это сейчас? Мне хотелось бы побольше узнать о вашем мире.
— Моем мире? — Кавинант с трудом проглотил слюну. Ему не хотелось говорить об этом; не хотелось вновь переживать болезненную процедуру Совета. — Зачем?
Морэм пожал плечами.
— Потому что чем больше я о вас узнаю, тем точнее смогу определить, что следует ожидать от вас в момент опасности. Или, может быть, потому, что понимание вашего мира может научить меня обращаться с вами надлежащим образом. Или, быть может, потому, что я задал этот вопрос просто из чувства товарищества.
В голосе Морэм Кавинант услышал искренность, и это обезоружило его. Он поклялся Лордам и самому себе соблюдать своего рода честность. Но этот долг был для него нелегким, и он не мог бы найти никакого легкого способа высказать все, что необходимо было сказать. Повинуясь наитию, он начал перечислять:
— У нас существует рак, болезни сердца, туберкулез, всевозможные склерозы, дефекты от рождения, проказа, есть также алкоголизм, венерические заболевания, наркомания, изнасилования, грабеж, убийства, развращение малолетних, геноцид…
Но далее он не в состоянии был перечислять этот каталог зол, который мог длиться вечно. Через мгновение он привстал на стременах и жестом указал на лежащие вокруг суровые равнины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
